Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

ping-win

Пространство грядущего

В сентябрьском номере «Мира Фантастики» вышел третий выпуск моей авторской колонки «Das ist fantastisch!» под названием «Пространство грядущего». В девичестве статья называлась «Прошлым летом в Техноашраме», ну да где то лето, и где тот ашрам…

Написал про то, что не только время, но и пространство является одной из важнейших фантастических категорий. Еще про утопии и пространство. И про то, как взаимосвязаны организация пространства и устройство общества. Иначе говоря, мировоззрение и мироздание.

d4514a2bde3e937199a48b44e4bbfeb3.jpgВ колонке я вспоминаю «город-сад» Эбенизера Говарда и «горизонтальные небоскребы» Эль Лисицкого, «город на рессорах» Антона Лавинского и «летающий город» Григория Крутикова. Двадцатые годы прошлого века вообще породили в Советской России множество проектов переформатирования пространства (почему - понятно). А основным протоганистом стал Бакминстер Фуллер – один из тех, кто стремился преобразовать общество, в том числе с помощью архитектурных конструкций. Самая известная – геодезический купол (кстати, любимый фантастами от Джона Браннера до Уильяма Гибсона). Впрочем, эти заслуги Фуллера не исчерпываются. Он, в частности, одним из первых предложил рассматривать Землю как космический корабль (своего рода «корабль поколений») и использовал специальную проекцию для карты Земли, чтобы подчеркнуть единство человечества. И здеcь нужно сделать некоторое уточнение. Дело в том, что Фуллер использовал устройство под названием trimtab для демонстрации того, как усилия одного человека способы привести к значительным изменениям в обществе. Метафора стала расхожей, пошла в просвещенный народ. Вот, например, как вдохновенно рассказывает об этом Джефф Бриджес в своей речи на церемонии вручения – https://www.youtube.com/watch?v=YguOq8hPX50 

Как только не переводят этот термин на русский, а, как правило, и вовсе не переводят. Так вот технически верный перевод для слова trimtab – это транцевая плита. Пожалуй, термин «транцевая плита» вряд ли способен кого-то вдохновить. А вот в авиации схожее устройство называется триммер – берите на вооружение.

Вот как работают trim tabs


И еще один любопытный момент. Здесь очень пригодилась книга одного из создателей виртуальной реальности, Джарона Ланье (он же Джарон Ланир), которую с год назад выпустила Бомбора, ее мне посоветовал почитать Владимир Обручев.

Дело в том, что в детстве Ланье-Ланир жил как раз в куполе Фуллера. И как он вспоминал, жизнь в этом куполе была довольно радикальным опытом, изменяющим и образ жизни, и образ мысли.

Получается, что эксперименты с реальным пространством повлияли на создание пространства виртуального.

В общем, колонка вышла непростая, забористая. Почитайте.

Хочется обсудить и, может быть, даже поспорить.

ping-win

Константин Фрумкин о «Забвении» Боровикова

Originally published at Новости премии "Новые горизонты". You can comment here or there.

Повесть Ильи Боровикова существует в двух измерениях — это притча, воплощенная традиционными средствами социальной фантастики, и одновременно сказка. Соединившись, две этих составляющих порождают действительно мифологическое повествование, можно сказать, мистерию. В ней даже действует некое подобие Христа — если не Христа церкви, то Христа из «Двенадцати» Блока, которого называют «Сладчайший», и который обращает не воду в вино, но тротил в мед и порох в сахар.
Тема, выбранная Боровиковым, помещает его повесть в самую сердцевину наших общественных дискуссий, ибо эта тема- историческая память. Конкретнее – память о Второй мировой войне.
Поднятые Боровиковым вопросы чрезвычайно интересны — о готовности общества и отдельного человека помнить свои прошлые ужасы и страдания , о коллективном вытеснении этой негативной памяти, об возникшем таким образом коллективном подсознании — месте хранения вытесненных воспоминаний. О не похороненных солдатских трупах и лежащем в земле оружии, о призраках людей, забывших как они погибли, о забвении того, что такое война. Ведь понятие «память» потому столь политически и всячески актуально последние 30 лет, что является точкой соединения истории (то есть социального: исторической науки, истории страны, национальной идентичности) и психологии (личного: память как высшая психическая функция).
Впрочем, притча про память у Боровикова разукрашена чисто сказочными мотивами — от привидений и оживших кукол до мертвецов, тычащих щупами из под земли.
Но несмотря на ожившие игрушки, вся повесть подчинена пафосу памяти и призыву помнить.
Хочется пару слов сказать о вызываемых «Забвенией» литературных ассоциациях. Прежде всего: государство Гармония (мифологизированная Германия) вписывается в ряд тех дистопий, которые выглядят как утопии со счастливым населением – но методы поддержания счастья в которых несколько тошнотворны. В этом ряду – прежде всего такие известные тексты, как «Дивный новый мир» Хаксли, «Приглашение на казнь» Набокова, «Возвращение со звезд» Лема. Набоков говорил про свой роман, что в нем изображается ведро доброжелательности с дохлой крысой на дне- именно такова Гармония, страна без памяти.
И вторая ассоциация – «Мифогенная любовь каст» Онофриева и Пепперштейна, наверное, самый известный в нашей литературе пример мифологизации Великой отечественной войны.
Наконец, присутствующая в «Забвении» романтика раскопов, черной археологии на местах боев, романтика добычи раритетов войны позволяет вспомнить «ЧЯП» Эдуарда Веркина, призера «Новых горизонтов» 2017 года, построенного на мифологии коллекционирования.
Возьмем на себя смелость сказать, что «Забвения» серьезнее «Мифогенной любви», хотя, быть может, выстроена и не столь изобретательно.
Несколько удивляет односторонняя, целиком «просоветская» настройка всей мифологической системы «Забвении». Даже став лишь костями в земле немцы остаются злом. Кости немецких солдат не хоронят, мифологический Лось попирает копытом их награды, души немецких солдат обречены на каторжные работы по сбору остатков оружия и т.д. Все честные люди и добрые духи в сказке Боровикова — на стороне покойных советских солдат.
И в конце главный герой берет винтовку и идет убивать немцев – то ли призраков, то ли развлекающихся «реконструкторов».
Неужели это все, чему учит память войны?


Другое мнение о романе «Забвения».

ping-win

Андрей Василевский о «Челтенхэме» Ляха

Originally published at Новости премии "Новые горизонты". You can comment here or there.

Вот казалось бы роман так роман, сколько ж в нем всего. У автора есть «инженерное мышление», огромная и сложная конструкция худо-бедно держится, что уже достижение. Но вот беда: Лях — писатель «без языка». « — Не кричите так, лейтенант, — от отвращения Кромвель еле разжимал зубы. — Связь вырубило, снимите наушники. Иво, переключи генераторы на наружную и отстреливай переходник по периметру, на кой ляд он теперь сдался. Краса и гордость, чудо технологий, первый стимфальский крейсер-трансформер «Саутгемптон», которому после мартовских учений двадцать четвертого года предстояло стать официальным флагманом императорского флота, пылая изнутри и осторожно еще тлея снаружи, неспешно разваливался на куски и погружался в атмосферу планеты Тратера. Всего-то навсего дурацкий фронтовой истребитель-бомбардировщик загадочной и разбойничьей цивилизации скелетников; как всегда, неожиданно, черт знает откуда, вывернулся хоть и не из-под земли, но из-за земли — вот этой самой тихой деревенской Тратеры – выскочил под боком, сам, наверное, не ожидал, ну и влепил от растерянности, а «Саутгемптон» — не авианосец, не положено ему сферы охранения, только охранный шлейф, да и силовые поля гудели на одну десятую мощности…» Это вообще не ЧЕЙ-ТО язык, это усредненный НИЧЕЙНЫЙ язык жанровой фантастики, никому уже не принадлежащий, являющийся «общественным достоянием». Можно привести другие цитаты — в других регистрах — но проблема будет та же. Одни пишут прозу (фантастическую), другие «фантастику». Вот «Челтенхэм» это «фантастика». Отсылки к Стругацким тоже не в пользу Ляха, они в значительной степени были социальными мыслителями, а он нет.


Другое мнение о романе «Челтенхэм».

ping-win

ВАЛЕРИЙ ИВАНЧЕНКО О «РАМКЕ» КСЕНИИ БУКШИ

Originally published at Новости премии "Новые горизонты". You can comment here or there.

Повесть-сказка Ксении Букши похожа на «Затоваренную бочкотару» (ровно полвека их разделяет): тоже прихотливо ритмизированная проза, такие же фантазии, гиперболы сны, набор типических персонажей с неимоверными монологами и биографиями, метафора и энциклопедия русской жизни на очередном её безумном этапе. Только у Аксёнова была восхищённая поэма и чуть-чуть незлой сатиры, а тут всё точно наоборот. Не дорога, а запертая келья, не ирония, а сарказм, не грусть, а стон; недобрая и, как бы это сказать, слишком женская книга. Чтобы меня снова не обвиняли в сексизме, объясню, что тема женской и вообще родительской доли здесь самая внятная, но звучит она, кажется, с истеричными нотами.

Букше не откажешь в остроумии и таланте, но читать её скучно и тяжело. Её выдумки не удивляют, не радуют, хотя, понятное дело, она и не нанималась нас развлекать. Важнее, что повесть разваливается на куски и отдельные находки. Увидеть в ней какое-либо цельное высказывание если и получается, то выглядит оно довольно банально. Допустим, да, российская жизнь – ад, но ведь это такой односторонний взгляд и вообще трюизм. Даже утверждение, что люди у нас зато замечательные, не добавляет здесь глубины. Если же говорить о сюжете, который вроде бы в том, что живём мы в искусственно наведённом мороке, который может одним моментом развеяться, то даже для либеральной утопии это слишком легковесный сюжет. Впрочем, добравшись до финала, остаёшься автору благодарным. Всё могло быть намного хуже.

ping-win

Харитонов. «Золотой ключ, или Похождения Буратины»

Originally published at Новости премии "Новые горизонты". You can comment here or there.

Михаил Харитонов. Золотой ключ, или Похождения Буратины. Том первый (по рукописи)

Веселые человечки тоже делают это.

«Разрыв шаблона» – вот одна из первоначальных формулировок (позднее уступившая приоритет  более практичным и жизнеспособным), которая описывала ожидаемый эффект от произведений, номинированных на премию «Новые горизонты». И роман Михаила Харитонова с этой задачей справляется отменно – рвёт шаблоны жанра и стереотипы читательского восприятия как грелку на британский флаг. Дело, разумеется, не только в том, что «Золотой ключ» выкручивает верньер физиологии до упора. Или, если формулировать в литературных координатах, до владимирсорокинского уровня. В отечественной фантастике, то ли страдающей, то ли неведомым образом наслаждающейся своим пуританством, так не принято. Впрочем, автора, который действует под карнавальной – и очень удобной для исследования границ недозволенного – маской анфан террибля, это не останавливает. Он без опаски тыкает палочкой с безопасного расстояния (и палкой – с опасного) в разложившийся, что та стюардесса из анекдота, труп некогда дойной коровы отечественной коммерческой фантастики – постапокалиптическую вселенную зон и сталкеров.

Мир «Золотого ключа» — это будущее после Хомокоста. Глобальной катастрофы, уничтожившей поголовье Homo sapiens и оставившей планету и кое-какие артефакты из прошлого в наследство генетически выведенным разумным животным. В качестве чашечки Петри для выращивания дивного грядущего Харитонов использует «Золотой Ключик» Алексея Толстого, и выясняется, что это пересобранное литературное пространство с легкостью вмещает в себя и один из лучших киберпанковских текстов на русском языке, и экзистенциально душещипательную песнь поэта, и трогательную любовную историю. Однако достоинства романа этим не исчерпываются. «Золотой ключ», реалии которого иногда неприятно совпадают с очертаниями нашей современности, напоминает о том, что сигара — это не всегда сигара. А полузабытое, полуутраченное искусство большой метафоры и социальной критики некогда было одним из столпов жанровой литературы.

И Михаил Харитонов сполна использует фантастический инструментарий – а другого инструментария для адекватного отображения текущей реальности и текучей постсовременности у нас собственно и нет – для рассуждений о прикладной политике, природе власти и странных экономических моделях.

Этот веселый, бесcтыжий, остроумный и остросюжетный роман являет собой подлинный и дивный образчик a very, very guilty pleasure.

Ахаха!

Номинировал Сергей Шикарев.

ping-win

Константин Фрумкин о романе «Кластер»

Originally published at Новости премии "Новые горизонты". You can comment here or there.

И сколь грандиозна асимметрия сюжета: на одном конце госкорпорации тратят миллиарды, гоняют спецагентов и льют кровь только для того, чтобы удачно имитировать свою нужность и маскировать бесполезность — на другом конце одно частное лицо жертвует своей жизнью, чтобы спасти одного плюшевого медведя…

Что еще сказать о романе Захарова? Стиль его прост, и ничему не мешает.
Звучащая в романе тема волчьих нравов в среде офисного планктона вторична и была разработана во многих других литературных текстах, начиная с романов Сергея Минаева.
Роман нельзя назвать выдающимся, но он несомненно может понравиться.
Я надеюсь, что Дмитрий Захаров продолжит писать.

Читать отзыв

ping-win

Первый пространственно-временной

Тем временем (и пространством) в сети появился первый (пилотный) выпуск онлайн-журнала "Континуум" — continuum.site

Почему «Континуум»?

Во-первых, это хорошее и фантастическое понятие. Смайл.

Во-вторых, задача журнала – показать фантастику в различных её проявлениях и взаимосвязях. Фантастику как литературное пространство, в котором есть и обжитые, нанесённые на карту территории, и исхоженные тропы, и пустоши. Новые горизонты и места, где водятся драконы.

В первом номере:

— классический рассказ Святослава Логинова "Цирюльник",

— брутальный рассказ Алексея Лукьянова "Жёны энтов",

— сказочный рассказ К.А.Терины "Бес названия",

— олдскульный рассказ Игоря Пронина "Космос есть Космос",

— начало космической повести Александра Тюрина "Шизогония"

— и скрипучий в хорошем смысле слова обзор фантастических книжных новинок Василия Владимирского.


Судя по комментариям, мой журнал читают три человека, точнее два человека и медведь (в хорошем смысле слова), но всё же прошу распространить пачку билетов информацию )
ping-win

(no subject)



ДОНАЛЬД МАЙКЛ ТОМАС

МИССИОНЕР

Посадка трудною была, Грасуд.
Мой крохотный челнок исхлестан был
высокой радиацией и пылью,
не говоря уже о том, что я
чуть не изжарился, поскольку мой
теплозащитный слой пошел насмарку.
Потом настали холод, тишина
средь горных склонов, кедров и того,
что здесь аборигены называют
сугробами. Затем
я молча совершил все то, что я
сумел бы сделать даже и во сне – 
я от телесной оболочки
свой дух привычно отделил, потом
я спрятал тело вместе с челноком
под колпаком нейтринного экрана,
а сверху снегу набросал.
Collapse )
ping-win

Тютчев и фантасты

Листаю свежеизданный "Спин" Роберта Уилсона, и на тебе.

«Потом Ломакс процитировал русского поэта XIX века по имени Ф. И. Тютчев, о «Спине» понятия не имевшего, но описавшего его так, как будто видел своими глазами:
И, как виденье, внешний мир ушел...
И человек, как сирота бездомный,
Стоит теперь и немощен, и гол,
Лицом к лицу пред пропастию темной...
И чудится давно минувшим сном
Ему теперь все светлое, живое...
И в чуждом, неразгаданном, ночном
Он узнает наследье родовое.
Ломакс сошел с трибуны, поэзию Тютчева сменила проза обратного отсчета, и первая из ракет взревела двигателями, испустила языки пламени и клубы дыма, поднялась и исчезла в голубом небе.»

Тютчева и наши фантасты цитируют, прямо скажем, нечасто. А тут такой сюрприз!
Это знаете ли... Так и до культурного шока можно довести

UPD
Бьорк поет песню на стихи Тютчева
Спасибо petro_gulak за подсказку